Ванилла SU

138 подписчиков

Свежие комментарии

  • Залман Рабинович
    Да что там "оглы" да "яны", "баевы" и "швили" тоже не айс к славянам. Турки кстати тоже не далеко ушли, "джынтыльмены...Хотели правду жес...
  • Luidmila
    бред какой-тоМуж ждал 20 лет ч...
  • Люся Люся
    Чушь от совсем неграмотной дурыМать выбрала сыну...

Энцелад Титан Галактические законы глава 3

Энцелад Титан Галактические законы глава 3

Но раздражение – вещь бесполезная. И так же бесполезно выплескивать раздражение на тех, кто обязан меня лечить. Однако я стараюсь снизить контакты с медицинским персоналом до минимума. И просить кого-то из них даже о таких простых вещах, как принести чашку с водой чтобы запить таблетки я не буду. Просто потому, что каждый мой контакт с медикологами, медсёстрами или врачами, а тем более по моей инициативе, а не их, тщательно записывается, а потом внимательно анализируется.

Звать ночного дежурного из-за чашки с водой я не хочу, а включить воду в палате – это гарантия разбудить Ольгу. Так что я просто телепортирую чашку с водой на подоконник. Я знаю, что те из ночного персонала, кто сидит сейчас на кухне, и наблюдает левитацию чашки и то, что кран на кухне сначала сам открылся а затем также самостоятельно закрылся, будут слегка удивлены. И то, что они сейчас наблюдали, даст им возможность все утро анализировать мое поведение и его причины.

Ну и пусть.Зато две таблетки, которые я присвоил, почти полностью снимают боль. Знать бы еще, сколько времени продлится эффект от них. Может, телепортировать несколько штук «про запас»?

Переодевание из больничной пижамы в полетную форму занимает у меня всего минуту, когда мне не приходится при каждом движении сдерживаться, чтобы не закричать от боли.

Единственная радостная мысль за все утро - Сэм с перепугу пришел на три часа раньше, чем я его ждал, и у меня останется время для полетов.

Я слышу его приисутствие телепатически. Его панические мысли ни с кем другим не спутаешь. Он стоит за дверью и не осмеливается позвать меня. Я конечно рад, что он пришел. Однако, Сэм никогда не любил вставать на рассвете. Зачем он приплёлся в такую рань? Ольга, правда, сказала ему прийти пораньше... Но зачем он пришел за два часа до рассвета? Наверно, я действительно напугал и его, и Раи Стара, когда был почти смертельно ранен. Наконец Сэм слышит мои шаги, понимает, что я уже проснулся и осторожно стучит в дверь.

- Лан, ты здесь? Я тебя не разбудил? - Сэм почти шепчет. Я улыбаюсь. Сэм в любом случае перестал вести себя так, словно он уверен, что я могу умереть в любое мгновенье, но все равно старается говорить приглушенно. Он заходит в палату и осматривается. Вначале он совершенно бесстрастно смотрит на свою кузину. Ольга все еще спит в кресле. Затем задумчиво рассматривает меня.

- Знаешь, может пойдем лучше, пока Ольга не проснулась? А то у нее еще час времени остается заняться твоим лечением, и твоей рукой. И она вполне может передумать и оставить тебя сегодня здесь.

Но заметив мой застывший, безжизненный взгляд, Сэм замолкает.

- Легче сказать, чем сделать. Когда я сбежал с Астры-2 без того, чтобы поставить Ольгу в известность, куда меня понесла нелегкая, а затем не пришел в РРС в оговоренное время и нарушил все её ограничения, я был вынужден согласиться на операцию через сутки после моего побега, уже здесь, на Рессате. Знаешь, мне двух операций за три дня более чем достаточно. Мне не хочется экспериментально исследовать связь между этими событиями еще раз, - тихо отвечаю я Сэму.

- Может, твой modus operandi вызвал нежелательные эффекты? - ехидно спрашивает меня Иссин.

Я игнорирую то, что сказал Иссин. Он всегда на меня сердится, если считает, что я слишком рискую. Те, кто работает в РРЦ, учитывают уровень моей подготовки, и то, что я являюсь Коммандоркапитаном Рессата, поэтому к послаблению режима пребывания в РРС отношусь спокойно, как к чему-то само собой разумеющемуся. Ведь даже Андрею пришлось ждать многие годы, прежде чем ему снова разрешили летать. И я все еще помню того пилота с лихорадкой Леднева из-за которого, собственно, и был создан РРЦ. Меня ждет та же судьба. Я не знаю, когда буду вынужден согласиться на следующую операцию. А Сэм не осмеливается спросить меня об этом. Понимает, о чем я думаю и отводит взгляд.

- Инструкции Ольги я не нарушаю. Она сказала мне летать с тобою, когда Эрнест занят, я и летаю. А вот ждать, пока она проснется, уговора не было, - отвечает Сэм легко.

Я пожимаю плечами. И едва удерживаюсь от того чтобы не закричать. Резкое движение снова вызывает боль на грани того, что вообще можно вытерпеть. От моего былого страха перед всякими медицинскими манипуляциями осталось лишь понимание безвыходности сложившегося положения и неизбежности случившегося. Хотя иногда страх, который я испытывал в детстве, возвращается. Причем обычно совершенно не вовремя. Как сейчас.

- Безумству храбрых, - Сэм не заканчивает фразу, но мне эта идиома знакома. Сэм все еще пытается мне сказать, что мне следовало бы уйти, не дожидаясь пока Ольга проснется. Я вздыхаю, соглашаясь. Сэм прав, и я это знаю. Если Ольга сейчас мною займется, а такую вероятность исключить нельзя, то к началу занятий в колледже я прийду уже совершенно измотанным от всяческих медицинских процедур. Но уйти до того, как она проснется, я не могу. Просто мне нравится смотреть, как она спит.

Что касается общения с медикологами, на опыт Сэма можно положиться. Вся его семья, родители, бабушки и дедушки, кузены и кузины, дяди и тети – хирурги и медикологи с Астры-2. Он – единственный в семье, кто решил стать пилотом. Но проблем с самоидентификацией у Сэма не возникает. С мамой американкой он - американец. С отцом, русским хирургом-медикологом Астры-2 Сэм - серьезный русский парень, Коммандоркапитан третьего ранга, занимающийся любимым делом. С Андреем и Раи он - послушный пилот, в отличие от меня соблюдающий субординацию и кодекс. Ну, иногда соблюдающий. Когда Андрей требует отчеты о проделанной работе, Сэм – единственный из нас четверых, кто отсылает раппорты во-время.

Со мною Сэм может быть каким угодно. В зависимости от настроения. То ли самим собою он может быть лишь в моей компании, то ли мои постоянные проблемы отражает. Я знаю: то что случилось было предопределено. Второй галактический закон запрещает помогать другим цивилизациям. А если в чужой цивилизации возникает война из-за технологий, которые ты отдаешь этой цивилизации, то это уже нарушение первого галактического закона, что гораздо серьезнее. Континуум наказывает ренегатов. Всегда жестоко. Мое частично человеческое происхождение не давало мне права вмешиваться.

Когда я в первый раз нарушил второй галактический закон, я знал что рано или поздно прийдется заплатить за то, что я предотвратил техногенную катастрофу на Рессате. Но я не знал – как именно... То, что я выжил – уже необычно. И это лишь отсрочка. Мне известна цена за отсрочку...

Ольга сосредоточит свое внимание на том, чтобы организовать мою реабилитацию, только на самом деле это означает почти год провести в больнице под присмотром медикологов и хирургов.Просто называется эта больница по-другому: рессатский реабилитационный центр.

И правила игры мне знакомы с детства. И мне прийдется с этим смириться.Я знаю, что когда она проснется, она начнет с обследования. А возможно, и лечения. Я бы с радостью опять сбежал, но не хочу ее злить. И я не могу уйти, не сказав ей ни слова. Ольга помогла мне получить частичный допуск к полетам, а это серьёзная уступка. Причём, насколько именно серьёзная, я начинаю понимать лишь сейчас. Когда Давид сказал, что она мне потакает, он сам попал под запрет полётов. Хоть это было несправедливо. Ольга тогда сердилась на меня, её инструкции нарушил тоже я, а без допуска остался Давид, хотя у него частичный допуск был уже семь лет, и он - Коммандоркапитан первого ранга. Ольга знала, что он давно не соблюдал рекомендации медикологов, но ничего не предпринимала по этому поводу.

Даже Андрей стал побаиваться ее, после того как Давид остался без разрешения на полёты по её вине. Андрей позвонил вчера, в первый раз за все семь лет что я Коммандоркапитан Рессата, после того, как получил известие, что второй пилот рессатского сектора, Коммандоркапитан первого ранга Давид вынужденно составил мне компанию в РРЦ. Правда вчера, уже поздно вечером, Ольга разогнала нас по разным палатам.

А Раари, Сэма и моих стажеров вообще выгнала с территории реабилитационного центра. Так что у Андрея была веская причина поинтересоваться, что тут вообще, собственно, происходит, ведь мой допуск с таким количеством ограничений, что непонятно - есть ли у меня право на полёты. Некоторое время я размышляю о том, что Сэм сказал мне. Наверное, он прав, мне следует сбежать. Может, я правда никаких инструкций не нарушаю, если я не буду дожидаться, пока Ольга проснется? Но вижу, что поздно согласился с Сэмом – Ольга проснулась и потягивается в кресле. Несколько секунд уходит у нее на то, чтобы сообразить, что я уже встал, и успел переодется. И что Сэм пришел раньше.

- Сэм, ты должен ждать в комнате для посетителей, я же говорила тебе, что посещение разрешено лишь в указанное время. Лан прийдет через пятнадцать минут, - уверенно говорит Ольга Сэму.

- Знаете, вы действительно друг другу подходите. Хотите знать, почему? Вы оба постоянно решаете, что я должен делать. Хотя оба – младше меня, и решать, что я буду делать, должен я, - иронически говорит мне Сэм с таким выражением лица, словно он хочет напомнить мне: ” Что я тебе говорил?”

Тот факт, что Ольга отправила Сэма ждать меня в комнате для посетителей, пугает меня. Я сжимаю зубы и отворачиваюсь, чтобы она не поняла, что я сейчас чувствую. Понимает Ольга, что я на грани паники? За три дня уже было две операции. Этого достаточно!

- Твое состояние беспокоит меня, - Кажется, она уже жалеет, что вчера уговорила, или скорее заставила, свой персонал вернуть мне частичный допуск к полетам.

- Я не хочу здесь находиться. Я ненавижу больницы и медицинские станции! Ты вынудила меня прийти сюда, - отвечаю я ей беспомощно. - Это – реабилитационный центр, а не медицинская станция и не больница, - возражает мне Ольга.

- Какая разница? – раздраженно спрашиваю я. Конечно, я могу разнести все вокруг точно так же, как я сделал на Астре-2, или с

помощью молекулярной реконструкции превратить окно и дверь в палату в зоны мгновенной телепортации, или поставить на окно и дверь силовое поле,как я сделал вчера с нашей с Давидом больничной палатой. Видимо поэтому Ольга и решила, что в дальнейшем мы будем лежать в разных палатах. Но вандализаровать РРС бесполезно. Я всё равно не могу избежать лечения. Может быть, удастся получить небольшую отсрочку. И то сомнительно. Меня уже невозможно так легко обмануть, как раньше. Мне не пять лет. Я знаю, что ничего не решаю. В лучшем случае решает Ольга. В худшем случае – такие как Михайлов, отец Сэма. Или такие, как Йоран. Ольга подходит и обнимает меня. Эмпат. Она чувствует, что неопределенность моего положения приводит меня в отчаяние.

Одного из медбратьев РРЦ, Марка, чуть не уволили из-за того, что я сбежал два дня назад. И он успел рассказать остальным, что я обычно устраиваю, если мне приходится находиться в больнице дольше пятнадцати минут. И мне, и Ольге прийдется идти на компромиссы из-за того, что она была вынуждена взять ответственность за меня.

Это будет нелегко. Слишком многое нас связывает. Это будет нелегко и для персонала РРЦ, который будет меня лечить. Я понимаю, что у них тоже нет особого выбора. Как и у меня.

- Разденься до пояса, - тихий голос этой девчонки заставяет слушаться даже Раи и Давида. С Ольгой бесполезно препираться относительно ее инструкций. Я подчиняюсь, хотя с радостью бы сбежал. Нужно было слушать Сэма и уйти, пока была такая возможность.

- Подними руку. Без телекинеза, - уточняет она.

Какую именно, я не спрашиваю. Понятно, что левую, так как с правой никаких проблем. Осколочное ранение левого плеча. Что, собственно, и привело к тому что рука почти не двигается. Это помимо тех осколков, которые были в легком и вообще во всем теле. Михайлов, со свойственным ему юмором, отдал все осколки мне.

А может у русских так принято? В Империи тоже много всяких правил, которые меня, выросшего в Солнечной Системе, удивляют. Ольга смотрит на меня внимательно, словно пытается вычислить, что именно в ее словах мне не понятно и почему я не выполняю полученную инструкцию немедленно. Я послушно поднимаю руку. Чуть-чуть. Движение причиняет боль и я понимаю, что Ольга это заметила.

- Пошевели пальцами, ее серьезный тон пугает. Ну что она привязалась? Мало мне Йорана и Михайлова? И того медиколога из Империи? Но я выполняю ее инструкции, насколько позволяет боль.

- Хорошо, - Ольга кивает мне.

Я немного удивленно моргаю, пытаясь сообразить, что именно хорошего она видит в том, что я едва могу поднять левую руку. Она что, действительно думает, что моя беспомощная попытка удалась? Рука меня почти не слушается, это видно невооруженным глазом. Да еще и больно к тому же. И почти невозможно двигать рукой без помощи телекинеза. И вряд-ли наметилось какое-то заметное улучшение. Ольга биотелекинетик и медиколог, ей виднее. Может быть она видит прогресс, хотя я не вижу? Наконец я понимаю, что это еще одна их с Сэмом русская идиома и Ольга просто поблагодарила меня за то, что я попытался выполнить упражнение без дурацких

вопросов «А что, а почему, а зачем».

- Не двигайся, - спокойно говорит она мне.

Ольга берет меня за руку и я чувствую тепло ее ладони. Но моя догадка, или скорее опасение, подтверждается: она включает дистанционный диагностический сканер. Я застываю на месте. Ольга ловит мой испуганный взгляд.

Диагностический сканнер используется только перед операциями. Или когда проходишь полное обследование, если стоит вопрос об отстранении от полетов. Но какой смысл вначале выдавать частичный допуск, чтобы затем отобрать его через сутки? Значит еще одна операция.. Я чувствую беспомощный гнев и отчаяние. Злиться на Ольгу бесполезно. Иссин, Давид и Сэм правы: она делает мне поблажки. Можно злится на Йорана и Михайлова, но Михайлов остался на Астре-2,а Йоран благоразумно старается не показываться мне на

глаза со вчерашнего вечера.

Ольга ничего не говорит. Хотя она, без сомнения, понимает, что я чувствую, она все еще держит меня за руку. Эмпаты, как и телепаты, легко считывают информацию через прикосновение. Через несколько минут она выключает сканер и произносит спокойно:” Иссин, сохрани снимки, и диагностику. Проработать материал ты успеешь позднее. Я хочу поговорить стобой после пяти.”

Мне ясно, что Ольга говорит это той части Иссина, что интегрированна в програмное обеспечение РРЦ, а не моему зеленому чудовищу. Я пытаюсь поймать ее взгляд. Может она уже передумала отпускать меня сегодня и я должен остаться здесь на целый день?Могу я летать с Сэмом? Я ничего не знаю.

-Сегодня просто появишься в колледже, поговоришь с Томасом и если успеешь, с учителями. Он согласился тебя принять. Пока ты приписан к РРЦ, ты будешь летать только с инструктором. И выполнять лишь те задания, что получишь от инструктора. Не сложнее. Все остальные учащиеся будут сдавать теорию на допуск для полетов завтра. Теорию ты напишешь без проблем. Томас обещал мне, что он постарается

сохранить твое инкогнито для преподавательского состава и других учащихся, - Ольга улыбается мне, прекрасно понимая, что мое инкогнито в колледже накроется в первую же неделю. Как толко я начну летать.

- Частичный допуск у тебя есть. «Серебряную Звезду» ты будешь пилотировать только в присутствии Эрнеста.Сэму и Раи я не доверяю, с ними можешь летать только на флаере, а Давид к тому же сам без допуска к полетам. Полеты в альфе и гамме - строго запрещены.Прими это как данность. Минимум на год.Телепортация – тоже под запретом, это тоже не обсуждается, если ты не хочешь получить осложнения. Я надеюсь, ты уже понял, что у меня есть основания на ввод этих ограничений. Ты должен вернуться в реабилитационный центр не позднее восьми вечера. Постарайся не опаздывать, как вчера, на четыре часа, - говорит Ольга тихо. Она пристально смотрит мне в глаза чтобы быть уверенной, что я действительно выполню ее указания. Я киваю в знак согласия. Хотя Ольга уже привыкла к моим опазданиям, и к тому, что я постоянно нарушаю все ее инструкции и закрывает глаза на это. Впрочем, власти у нее достаточно, чтобы создать проблемы кому угодно, даже Андрею. Причем Андрей это тоже понимает, в отличие от Давида. А Давид проверил, что она обладает почти неограниченной властью чисто эмпирически. Одно его насмешливое заявление стоило ему его допуска – Ольга годами наблюдала, как он нарушает условия допуска к полетам. Причем дразнил ее он, а пытаться вернуть ему допуск должен я. Так как он считает, что у меня больше шансов договориться с Ольгой, чем у него. Мне вовсе не нужно напоминать об этом. Я знаю, что частичный допуск у меня благодаря ей. Я не собираюсь создавать проблемы. Ни себе, ни ей. По крайней мере те проблемы, которых можно избежать. Я не собираюсь оспаривать ее решения. Но то, что я никак не могу повлиять на процесс лечения и принятие решений и должен просто выполнять то, что мне говорят, вызывает лишь отчаяние и безысходность.

Когда Андрей был серьезно ранен у него ушло девятнадцать лет на то, чтобы получить частичный допуск на полеты, хотя у Андрея было меньше проблем. У него не было лихорадки Леднева.

А я получил возможность летать, пусть и с ограничениями, в тот же самый день, как Михайлов отобрал у меня полный допуск. Давид,Сэм и Иссин правы: я должен быть благодарен за то, что еще летаю.

Вздохнув, опять одеваю форму Коммандоркапитанского корпуса без знаков отличия и свитер, который связала для меня мать Эрнеста, пилота Империи. Моя старая форма из-за ранения и стараниями Иссина превратилась в клочья. Я открываю дверь и молча выхожу.

- Лан, - меня останавливает оклик Ольги. Я вздрагиваю. Может, меня все же оставят сегодня в РРЦ... Ольга подходит ко мне и впечатывает в ладонь небольшую упаковку.

Я удивленно рассматриваю что это такое. Такие же таблетки, которые я телепортировал вчера вечером. - Дозировка указана на упаковке. Постарайся не превышать дозу. Так как иначе они очень быстро перестанут помогать вообще, - лаконично говорит она мне.

- И будь осторожен, ладно?

Я встречаюсь с ней взглядом и понимаю, что она все знает. И то, что я увел две таблетки вчера вечером, и то, что сегодня проснулся от боли. И все равно отпускает.

Больше интересных статей здесь: Отношения.

Источник статьи: Энцелад Титан Галактические законы глава 3.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх